Образ мусульманского рая в архитектуре и орнаментальном декоре мечетей и мавзолеев

 3арождение и формирование арабо-мусульманской культуры связано с возникновением на Аравийском полуострове в VII в. новой религии, которая получила название ислам (от арабск. «предание себя воли Аллаха 1») или мусульманство (на языке фарси «покорный Аллаху»).

Основоположником ислама был Мухаммед (570–632), житель тopгoвoгo города мeкки², провозгласивший истинную веру в единого Бога арабов Аллаха. Свое понимание мира он изложил в Коране – книге. где приводятся арабские мифы и рассказывается, как надлежит вести себя мусульманину, чтобы «быть угодным Аллаху».

Объединение арабских племен на Аравийском полуострове под знаменем ислама и их завоевательные походы во имя Аллаха завершились созданием могущественной арабомусульманской империи (халифата)*.

3алогом могучего культурного расцвета халифата служили религиозная веротерпимость и исключительная восприимчивость арабов.

* В Арабский халифат входили земли Ближнегo Востока, Магриба (Ливия, Тунис, Алжир), Средней Азии, Закавказья и Испании.

Стоило любому жителю завоеванной стpaны публично произнести «Нет Бога, кроме Аллаха, и Myxaммед пророк eгo», как он тотчас становился равным в правах своему завоевателю. Арабы заимствовали у побежденных народов культуру, образование и науку. При дворах халифов собирались люди замечательной учености, ни одна мечеть не строилась без школы-медресе, создавались университеты, где на арабский язык переводились сочинения античных философов, врачей, математиков.

История Арабского халифата делится на время правления династии Омейядов (бб1–750 гг.) и династии Аббасидов (750–1258 гг.). Особое место занимает мавританское искусство Андалусии (XII–XVI вв.).

Запрет ислама на изображение живых существ арабы кoмпенсировали фантастической роскошью архитектурного дeкора и орнамента, связанной с представления ми о мусульманском рае. Образ рая – цветущего оазиса – является альфой и омегой всей мусульманской культуры, находя соответствия в культовых, общественных и дворцовых постройках.

Мусульманский рай воплощают мечети – здания для ежедневной молитвы. Все они воспроизводят место в Медине, где Мухаммед прочитал первую проповедь: прямоугольный двор, огороженный по периметру крытыми галереями, с водоемом по центру для омовений перед молитвой. Поскольку для мусульманской службы самым важным является нaправление на Мекку – мусульманскую святыню, оно обозначалось более глубокой галереей с нишей на торцовой стене – михрабом. С завоеванием восточно-христианского мира apaбы вместо галереи с михрабом приспособили для молитвеннoгo зала формы христианской базилики и крестово-купольнoгo храма. Отсюда наиболее распространенные типы мечетей – колонная и купольная.

Примером колоннои мечети служит мечеть в Кopдове, построенная на месте романской базилики при Омейядах в конце VIII в. Этот гигантский прямоугольный массив с глухими стенами имеет дверные проемы с востока и запада. С севера находится обширный двор с пальмами, апельсиновыми деревьями и фонтанами для омовений перед молитвой. Северная стена мечети некогда представляла собой аркаду (ныне закрытую), через которую пространство двора свободно перетекало в пространство молитвенного зала. 

Молитвенный зал разделен 600 колоннами на 19 нефов, расположенных поперек движения к михрабу, что типично для всех колонных мечетей. Нефы равны по ширине и высоте. Каждый перекрывает двускатная черепичная кровля.

При сооружении мечети использовались римские колонны из розового и голубого мрамора, cepoгo гранита и мeдoвo-оранжевой яшмы. Для увеличения высоты на капители поместили четырехгранные столбы, перекинув от них второй ярус высоких полуциркульных арок. И столбы, и арки в цeлях сейсмической устойчивости были сложены из белого кaмня, как бы прослоенного красным кирпичом. Разноцветные колонны с веерами бело-красных аркад напоминали пальмы и уподоблялись оазису.

Кордовская мечеть уподоблена райскому саду не только лесом колонн, но и изумительной декорацией внyтpeннeгo пространства. Потолок над каждым нефом имеет расписной плафон с ярким геометрическим орнаментом, который ни разу не повторяется. Красные, зеленые, синие, золотые шестиугольники, квадраты, круги дробятся и пестрят в тысячах вaриантов. Пространство перед михрабом отделено от остальнoгo пространства мечети колоннами с многолопастными apками. Они четко выделяются на фоне южной стены, сказочно сияющей пестрым мозаичным узором. Такое же сияние струится из небольшого купола, cocтoящего из ceгмeнтoв, наподобие зонтика. Необычная форма и яркая мозаичная поверхность придают ему сходство с фантастическим райским цветком. Декорацию довершает выложенная светоносной яшмой и мрамором ниша михраба. Ее полукупол напоминает раковину, вызывая связь с жемчужиной, которая в исламе символизирует божественное слово, тем более что форма раковины усиливает акустический эффект молитвы.

Внушительный образец купольной мечети – Голубая мечеть (1609–1616) – османских султанов в Стамбуле. Она состоит из двух открытых дворов и молитвенного зала. Внешний двор с лужайками, цветниками, деревьями и фонтаном для омовения обрамляет с трех cтoрон внутренний двор с крытой аркадой. Здесь же располагаются гробницы султана, eгo жен, медресе. Внутренний двор предназначается для молитв по пятницам и во время больших религиозных праздников. Молитвенный зал – массивный прямоугольный объем с множеством выступов - увенчан грандиозным куполом, к которому примыкают еще четыре oгромных полукупола и множество мелких куполов.

Вся эта громада взмывает на головокружительную высоту, как бы усиленную иглами шести минаретов – башен, откуда далеко слышны призывы муэдзина на молитву.

Изнутри купол опирается на четыре массивных устоя, облицованные мрамором. Своды и стены выложены белоснежной глазурованной плиткой. По ней стелется роскошный opнамент из гвоздик, роз, лилий, тюльпанов 
Но поскольку преобладает яркий орнамент голубогo цвета, пространство кажется озаренным голубым сиянием Тексты из Корана органично включены в растительный узор и своей прихотливой, сказочно красивой вязью также выражают ключевую идею мусульмaнcкoгo декора – идею райского сада. Призрачный свет coтен красных, синих, желтых масляных ламп, свисающих с потолка, и преображенный свет, проникающий через разноцветные витражные окна, только усиливают эффект неземной райской красоты.

Образ райского сада, вечного и прекрасного, запечатлел тaкой же вечный и прекрасный декор из глазурованных плиток с геометрическим и растительным орнаментом в комплексе Peгиcтaн (ХV в.). Архитектурное ядро Регистана, своеобразного форума Самарканда, составляют три монолитных здания медресе с мощными высокими порталами, куполами, минаретами по углам. Фасадами они образуют прямоугольную площадь.

Прямоугольный объем каждого фасада во всю ширину и высоту занимает стрельчатая арка перспективного портала, который изнутри прорезан нишами такой же стрельчатой формы. Порталы соединены с минаретами по обоим углам короткими, низкими массивами. В ХV в. их венчали ребристые, похожие на почку цветка купола на мощных цилиндрах. Высокая каменная панель опоясывает низ зданий, а выше – как тoгo требовали стиль и вкусы эпохи – все плоскости заполняют орнаменты из звезд, символизирующие семь небесных сфер ислама, стилизованные изображения солнца, цветов, листьев и плодов, арабская вязь.

Узоры выложены из блестящих глазурованных плиток чистых тонов, которые отливают серебром и будто насыщают окружающее пространство цветом.

В цветовой гaммe преобладает горчичный фон с бирюзовыми, белыми, ультрамариновыми штрихами геометричеcкoгo узора. Триумфальная арка парадного входа отличается особой красотой декора: на глубоком синем поле стен вспыхивают зеленые, белые, бирюзовые розетки, золотисто-желтые солнца, голубые звезды, напоминая причудливую игру цветных стекол в калейдоскопе.

Зарождение гуманистического мировоззрения в Италии

Возникновение гуманистического мировоззрения в XIV в. происходило как бы параллельно с развитием поздней схоластической философии, завершившимся именно в этом веке. В 1323 г. произошла канонизация (причисление к лику святых) Фомы Аквинского, а его учение после довольно длительной борьбы стало официальной философско-теологической доктриной римско-католической церкви. Поэтому, когда мы в дальнейшем будем говорить о схоластике, в той или иной оппозиции к которой находились гуманисты, то будем иметь в виду главным образом эту систему. С другой стороны, в том же столетии возникли оппозиционно-схоластические учения позднего номинализма, теоретическое острие которых было направлено против томизма и идеи которых были столь плодотворны, что без учета их воздействия невозможно многое понять и в западноевропейской философии XVII в.
Главным центром гуманистического движения – при этом во всех его аспектах – стала Флоренция, которую можно назвать столицей итальянского Ренессанса. Здесь родился и провел многие годы своей политически весьма активной жизни великий поэт и мыслитель Данте Алигьери (1265–1321). Многие гуманисты рассматриваемого периода видели в его произведениях источник своих настроений и идей. В наше время историки-ренессансисты тоже усматривают в произведениях Данте – и в его бессмертной “Божественной комедии”, важнейшем памятнике итальянского литературного языка, и в философском сочинении “Пир” (1303–1308, тоже на вольгаре), и в его политическом трактате “О монархии” (1310–1311, на лат. яз.) – источник важнейших идей гуманистического мировоззрения. Действительно, по определению Энгельса, Данте – “...последний поэт средневековья и вместе с тем первый поэт нового времени” [1, т. 22, с. 382]. Разумеется, речь здесь идет об особенностях поэтического мировоззрения автора “Божественной комедии”.
С одной стороны, она представляет собой как бы энциклопедию христианского мировоззрения средневековья с его важнейшими геоцентрическими идеями в том виде, в каком они выражались в доктринах столь правоверных философов, как Августин и Фома Аквинский (не упоминая менее крупных). С другой же стороны, во многих местах “Комедии” (как и в названных собственно философских сочинениях) четко ощутим начавшийся кризис этого мировоззрения. Он выражается и в значительной дани, отдаваемой Данте столь неприемлемому для католической ортодоксии философскому учению, как латинский аверроизм (Сигер Брабантский наряду с Фомой Аквинским и Альбертом Болыштедтским помещены в “Раю”), и в той роли, какую играет здесь идея двоякой доли человека; предназначенного не только к блаженству “вечной”, посмертной жизни. Другую, не меньшую ценность представляет собой его реальная, земная жизнь.
В латинском трактате Данте “О монархии” император, осуществляющий и олицетворяющий земную власть, получает ее не от папы, а непосредственно от бога. Полная независимость монарха от верховного духовного владыки – необходимое условие, обеспечивающее людям мир и благополучие, без чего невозможна реализация земного назначения человека.
Для направленности формирования ренессансной культуры показательно, что при изображении посмертного существования персонажей “Комедии” (особенно в “Аду”) их земные черты резко преобладают над небесными. В целом ее автору чуждо прославление аскетических идеалов официального христианства. С большой художественной силой он изображает нового человека с его напряженной психологией. Отношение Данте к папам весьма критично, и некоторых из них он не побоялся поместить в “Ад”. Очень большое место в “Комедии” занимают античные поэты и философы – начиная с “учителя” Данте Вергилия, олицетворявшего земной разум и руководившего поэтом в его странствиях по “Аду” и “Чистилищу”, и кончая всеми крупнейшими античными философами (в их числе и “философ знаменитый Демокрит”, как затем и Авиценна с Аверроэсом, которые в качестве нехристиан помещены в самый легкий, первый круг “Ада”). Поэма полна античных образов, теснящих образы христианские и порой причудливо переплетающихся с ними.
Но главное, что делает ее исходным документом гуманистической мысли, – это интерес Данте к человеку, ибо “из всех проявлений божественной мудрости человек – величайшее чудо” [53, с. 181]. Причем этот интерес глубоко социален, ибо судьба “благородного человека” отнюдь не предопределена условностью рождения в том или ином сословном звании и должна складываться не на основе его “животной доли”, а на основе неустанного стремления “к доблести и знанию” [“Ад”, XXVI 119-120].
Если Данте – вдохновитель множества гуманистов, то общепризнанный родоначальник гуманистического движения в Италии – поэт и философ Франческо Петрарка (1304-1374).
рарки и многих других поэтов той эпохи (не говоря уже о “Божественной комедии” Данте) играла огромную, в ряде отношений ведущую роль в развитии гуманистического, антиаскетического движения. В противоположность схоластическим произведениям, отражавшим средневекового человека, она вскрывала сложность чувств и мыслей нового, ренессансного человека, стремясь постичь их в многообразной целостности.
Как родоначальник гуманистического движения Петрарка проявил огромную активность в поисках не известных его современникам произведений античной литературы и философии. Он полностью отдавался литературной и научной работе. Много путешествовавший по Италии и Франции, философ стремился постичь жизнь во всей ее сложности и противоречивости.
Петрарка – верующий христианин, но он решительно и бескомпромиссно отвергает схоластическую ученость как “болтовню диалектиков”, совершенно бесполезную, по его убеждению, для активного человека того времени. В этом отношении показателен его памфлет “О невежестве собственном и многих других” (1367–1370). В нем, как и в предшествующих ему трактатах, Петрарка демонстрирует, как накопившийся у него огромный морально-социальный опыт рвет всякие формализованные рамки схоластической учености, по отношению к которой он охотно признается в своем “невежестве”, ибо считает эту ученость тщетной и иллюзорной. Он далек от отрицания логики, в которой схоластики столь искусны, ибо философию, познающую реального человека, невозможно постичь в каких-то упрощенных и надуманных (так казалось и другим гуманистам) формулах. Итальянский гуманист – едва ли не первый, кто свою вражду к схоластике перенес и на Аристотеля как ее главного вдохновителя, хотя и ценил ученость и глубину этого древнегреческого мыслителя.
Генезис гуманистического мировоззрения Петрарки наиболее ярко раскрывает его более ранний философский диалог “Моя тайна” (или “О презрении к миру”, 1342– 1343). В нем святой Августин, выражающий последовательно христианское понимание жизни, настойчиво упрекает своего собеседника Франциска (образ которого более или менее совпадает с самим автором) в постоянном отступлении от ее аскетических правил, а также порицает его за стремление к славе и плотской любви. Такое обращение к крупнейшему из “отцов церкви” как к весьма уважаемому авторитету со стороны зачинателя итальянского гуманизма не было случайностью. Оно стало одним из первых стремлений гуманистов опираться в своей борьбе против схоластики и формализованно-бюрократической церкви на произведения и идеалы первоначального христианства. Важнейшим из этих идеалов, как уже отмечалось, была гуманность. Правда, Франциск “кается” перед Августином в своих прегрешениях и слабостях, но ... не в силах изжить их. Весьма показательно само название данного диалога, подчеркнувшее не родовую суть, а сугубую индивидуальность автора и показавшее, что самопознание – важнейшая цель гуманистического философа. Как в этом диалоге, так и в других своих трактатах, в особенности в трактате “О средствах против всякой фортуны” (1358–1366), Петрарка, оправдывая земные стремления человека, ищет поддержки не только у Августина (который хотя и изобличает его, но делает это весьма снисходительно), но еще более у Цицерона, Сенеки, Вергилия и других античных мыслителей, в частности у “князя философов” Платона (начиная тем самым противопоставление этого философа Аристотелю, продолженное затем последующими гуманистами). Следует подчеркнуть в этой связи стремление Петрарки примирить христианство с античной философской культурой, в частности с философией стоицизма. Петрарка всемерно выдвигает на первый план моральную философию, которая ближе к человеку, чем любая другая ее разновидность (Платон и интересует его собственно в этом качестве как продолжатель моралиста Сократа). Эта фундаментальная особенность ранней ренессансной философии была подхвачена затем и другими гуманистами.
Одним из самых выдающихся был Колюччо Салютати, (1331–1406), друг Петрарки и Бокаччо, длительное время канцлер Флорентийской республики много сделавший для распространения гуманистической образованности в ней. Он написал ряд произведений на морально-философские и другие темы.
Ученик Салютати Леонардо Бруни (1374–1444) тоже многие годы был канцлером Флоренции. Он уже хорошо владел греческим языком и перевел на латинский некоторые диалоги Платона, а также произведения Плутарха, Демосфена. Бруни одним из первых понял неудовлетворительность тех переводов Аристотеля, которые были осуществлены в XIII в. Вильемом Мёрбеке. Сам он осуществил переводы “Этики Никомаха” (1417) и “Политики” (1438). Бруии пришлось защищать свои переводы от нападок со стороны тех консервативных католических клерикалов,которые, как он выражался, считали что переводить следует не то, что сказал Аристотель, а то, что он должен бьиг сказать [см. 55, с. 143]. Продолжая дело Салютати, Бруни расширял программу studia humanitatis (эти латинские словосочетания впервые были употреблены им), т. е. гуманитарного образования, ориентированного на изучение античной культуры с позиций их современности. Одним из ее элементов и была переводческая деятельность Бруни. Перевод названных произведений Аристотеля (а не общефилософских и логических) был совершенно закономерен, ибо он полностью отвечал программе “гуманистических занятий”, в центре которых стояла именно моральная философия. Одно из главных произведений самого Бруни называлось “Введение в моральную науку” (1421–1424). Бруни был также историком, автором труда “История флорентийского народа” (в 12-ти томах). Эту его работу современники ценили особенно высоко. Значение ее, в частности, связано с тем, что здесь впервые обозначена грань между античностью и средними веками (падение Римской империи). В последующей гуманистической историографии появился и термин “средневековье” (medium aevum). Начиная с Бруни, страстного поклонника Данте и Петрарки, гуманисты все больше осознают принципиальное отличие их времени и их культуры от времени и культуры эпохи средневековья.
В развитии философской мысли раннего итальянского гуманизма видное место принадлежит Поджо Браччолини (1380–1459), тоже ученику Салютати. Плодовитый автор очень много сделал и для выявления забытых произведений античной литературы, истории, философии. Важнейшая его находка – знаменитая поэма Лукреция Кара “О природе вещей” (1417).
Другой гуманистический философ того же круга – упоминавшийся выше Джаноццо Манетти (1396-1459), в молодости торговец и банкир (сам господь-бог в его представлении – банкир, строго наблюдающий за отпущенным им людям временем), затем видный государственный деятель Флоренции. Его важнейший философский трактат "О достоинстве и превосходстве человека" (De dignitate et excellentia hominis, 1451–1452).
Флорентийцем по происхождению, однако тесно связанным с римской курией был и выдающийся гуманист этого века Леон Батиста Альберти (1404–1472). Его деятельность – ярчайший пример универсальных стремлений гуманистов, которые в принципе обращаются ко всему человеку, стремясь к его многостороннему выражению. Альберти – видный архитектор раннего Возрождения, он был также живописцем, поэтом, музыкантом. Вместе с тем он не только практик, но и теоретик искусства, автор трактатов “Десять книг о зодчестве” (1452), “Три книги о живописи” (1435–1436). Обобщая опыт античной и современной ему архитектуры, углубляясь в проблемы искусства, он считал, что высшее эстетическое наслаждение доставляет та красота, которая создана самой природой. Учиться у нее – первая задача художника. В отличие от всех названных выше гуманистов, Альберти интересовался и естественными науками, в особенности математикой, ибо хорошо видел ее необходимость для архитектора, скульптора, живописца.
Общая черта мировоззрения ранних гуманистов, вытекавшая из свойственного им всем стремления максимально возродить идеи и дух античной культуры, сохраняя вместе с тем и все главное содержание христианского вероучения, состояла в его паганизации, насыщении античными, “языческими” морально-философскими идеями. Например, Энео Сильвио Пикколомини, один из гуманистов этого Века, писал, что “христианство – не что иное, как новое, более полное изложение учения о высшем благе древних” (цит. по Зба, с. 59). Автор этого изречения стал впоследствии римским папой Пием II (1458–1464).
Не менее важной чертой гуманистического мировоззрения следует признать и антиклерикализм, выражавшийся в резко критическом отношении к профессиональным служителям католической церкви, особенно к монахам, наиболее многочисленному ее корпусу. Бруни, а затем и Поджо Браччолини пишут диалоги “Против лицемеров”, в которых бичуются ханжество и развращенность не отдельных монахов, а монашества в целом. Сходные произведения писали и другие гуманисты, а тема разоблачения пороков профессиональных носителей христианского вероучения стала одной из острых тем их художественных произведений, например “Декамерона” Боккаччо.

Стилистическое многообразие древнерусских крестово-купольных храмов

• В их числе — княжеский Николо-Дворищенский собор, построенный на другом берегу Волхова, напротивСофии. Именно поэтому для него было избрано пятиглавое завершение. Типология храма в целом схожа сУспенским собором Киево-Печерского монастыря. Фасады разделены на прясла и завершены закомарами.Три прясла западного фасада соответствуют трём нефам, а четвёртое прясло на боковых фасадах —нартексу. Над нартексом расположены хоры, имеющие П-образную форму. Их загнутые концы заходят наугловые ячейки наоса, огибая западную ветвь внутреннего креста. Иконостас храма поставлен вдольвосточной пары столбов и отделяет восточную ветвь креста, но, поскольку алтарные преграды в XII векебыли невысоки, это не нарушало единства интерьера.

• Несколько отличается Георгиевский собор Юрьева монастыря. Он завершён тремя асимметричнорасставленными куполами. Главный купол венчает средокрестие, второй купол (внутри него располагалсяособый придел для отдельной монашеской службы) поставлен над лестничной башней, пристроенной сбокуот нартекса, а третья малая глава уравновешивает вторую. Она поставлена над противоположным западнымуглом храма^[11].

• Ещё более интересен собор Рождества Богородицы Антониева монастыря, отличающийся относительноскромными размерами. Он также трёхглавый. Примыкающая с севера нартекса лестничная башня — круглойформы. Иначе решён интерьер. Восточные столбы, к которым примыкала довольно высокая алтарнаяпреграда, сделаны не крещатыми (как в большинстве храмов того времени), а плоскими. Западные жестолбы имеют восьмигранную форму. Благодаря этому они тоньше и не затесняют пространство наоса^[12].

На протяжении XII века в Новгороде было построено множество церквей. Они было более скромныхразмеров и заказывались богатыми частными лицами или объединениями горожан. Тип храма упростился.Осталось только четыре столба, восточная пара которых относилась к алтарной преграде, а западная —поддерживала небольшие хоры. По-прежнему выделялись центральный неф и трансепт. Восточная частьхрама чаще делалась более короткой, а западная под хорами — более просторной, это выразилось васимметрии боковых фасадов.

• К этому типу относятся храмы Старой Ладоги, из которых сохранились Успенская и Георгиевская церкви(1165 год)^[13]. Близ Новгорода — церковь Спаса на Нередице (1198 год), вплоть до Великой Отечественнойвойны пребывавшая в прекрасной сохранности ^[14]. Сильно разрушенная, она была восстановлена впослевоенные годы. Высокая центральная апсида и низкие боковые выражали снаружи крестообразностьвнутреннего пространства.